О взаимосвязи религии и экономики, о том, почему экономика не самодостаточна и как библейские принципы соотносятся с предпринимательством, о конкуренции и деятельной любви, а также о том, может ли существовать православная этика в рыночных условиях, рассказал в интервью ТАСС зампредседателя Синодального отдела Русской Православной Церкви по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Илья Кузьменков.
— Илья Александрович, сегодня хотелось бы поговорить о религии, экономике и о том, как они работают вместе. Скажите, самодостаточна ли экономика?
— Все в этом мире связано между собой. На экономику можно смотреть по-разному, с разных сторон. Если обратиться к этимологии самого слова, «экономика» — это изначально «ведение домашнего хозяйства». Потом это понятие разрасталось, и сейчас, как мы знаем, домашнее хозяйство стало глобальным.
Я учился на факультете международных экономических отношений МГИМО на рубеже эпох. И на одной из первых лекций преподаватель сказал вещь, которая мне запомнилась: «Вот вы учитесь на экономическом факультете, вам предстоит много заниматься математикой, моделями. Для многих экономика — это математика и объективные экономические законы. Но я бы хотел, чтобы вы запомнили: экономика — это в первую очередь отношения между людьми».
Вот эта рамка общественных отношений определяет и создает контекст, внутри которого уже существуют и действуют всякие экономические модели. Если мы смотрим на экономику с этой точки зрения, то есть как на отношения между людьми, то возникает нравственный закон, возникает вопрос этики. А где есть вопрос этики, вопрос морального выбора, там возникает и религиозный контекст, возникают вопросы веры, ценностей при выборе тех или иных решений — и макроэкономических, и микроэкономических. Поэтому, если отвечать на ваш вопрос, самодостаточна ли экономика с точки зрения ценностного пространства, — ответ, конечно, «нет». Экономику нужно рассматривать и думать о ней в общем контексте цивилизации и ее базовых ценностей.
— Мы плавно перешли к религиозному вопросу. Каков взгляд Библии на предпринимательство и на экономику в целом?
— Взгляд Библии, евангельский взгляд на человека — это в первую очередь учение о спасении, о нравственном законе, о пути, по которому человек идет, чтобы наследовать жизнь вечную. В этом смысле отсылка к Священному Писанию как к учебнику по экономике, конечно, не совсем корректна. Другое дело, что многое в евангельской истории изложено с помощью притч. И очень часто эти притчи «занимают» сюжеты из экономических отношений. Это и притча о талантах, и история мытаря — налогового инспектора, как мы бы сейчас сказали. Тема богатства, конечно, часто присутствует в контексте нравственного выбора.
Хотя я бы не стал напрямую выделять какие-то отдельные сюжеты, чтобы выводить из них экономические законы. В этом была бы натяжка, но можно сказать, что сама тема экономики не чужда авторам книг Священного Писания. И мы, христиане, вполне об этом можем думать и рассуждать.
Если говорить о фундаментальных вещах, то, мне кажется, исходя из общего евангельского духа, можно говорить о важности определенных категорий. Мы сейчас обращаемся к традиционным ценностям во многих сферах жизни: в культуре, в семье, в общественных отношениях. Можно ли сформулировать набор традиционных ценностей именно в экономике? Мне кажется, существуют две фундаментальные для консервативных ценностей темы. Это тема собственности — я не стал бы здесь употреблять квазирелигиозный термин «священная» — и тема свободы. Бог создал человека свободным и даровал ему свободу воли — то есть способность самому принимать решения, делать нравственный выбор. И для экономических систем понятие свободы очень важная категория.
Если рассуждать на тему Библии и экономики, я бы посмотрел внимательно, что Священное Писание говорит о собственности и о свободе. Там есть с чем поработать и богословам, и людям, которым близки одновременно и экономика, и христианское мировоззрение.
— Мы знаем труд Макса Вебера о протестантской этике и духе капитализма. А может ли экономика существовать в православной этике?
— Я бы все-таки относил православную этику в первую очередь к поведению конкретного человека. На всех уровнях экономических взаимоотношений — от государственных мужей, принимающих решения о стратегии развития, до рядового участника экономического процесса, — в них может и должно быть нравственное начало. Потому что христианин, принимая любое решение, мыслит и понимает: угодно это Богу или не угодно.
Мне сложно сказать, какой была бы стратегия социально-экономического развития, если бы она была целиком основана на христианских началах. Но каждый конкретный человек на своем этапе, в своем ведомстве, принимая решение, может и — в пределе — должен основываться на правильном нравственном выборе. Дальше — руководители предприятий, владельцы бизнеса. Здесь огромное поле для нравственного поведения и выбора в отношении сотрудников, государства, партнеров, клиентов. Все взаимоотношения между людьми несут в себе этическое начало.
Термин «капитализм» появился довольно поздно, фактически в середине XIX века, как альтернатива понятию социализма. Для меня капитализм не является ругательным словом, но и не является универсальным определением оптимальной и свободной экономической системы. Если взять такую характеристику, как свободные экономические отношения, — это же тоже некий недостижимый идеал. Экономические отношения никогда не бывают абсолютно свободными, можно говорить лишь о степени свободы.
И я бы также не связывал капитализм непременно с пространством протестантской этики. Правильнее говорить об обществе преимущественно свободных экономических отношений, о многоукладной экономике. Что касается протестантской этики: да, действительно, многие сегменты, например, финансового рынка, такие как фондовый рынок, страховой, без этического начала и высокой степени доверия участников друг к другу просто не возникли бы. Без изначального доверия и ответственности людей за взаимоотношения, которые существовали в христианских обществах прошлых веков, это было бы невозможно.
Были эти начала и в России, конечно. Мы знаем знаменитое купеческое слово, которое было сильнее любого закона. Сказать, что такое православная экономика в противовес протестантской, — сложно. Само сочетание «православная экономика» мне лично режет слух, слово «православный» в первую очередь относится все-таки к человеку.
— В развитие этой мысли: мы говорим об экономике как об инструменте деятельной любви. Насколько она реально может функционировать в современной рыночной конкуренции?
— Может ли христианская любовь быть проявленной в рыночной конкуренции? Любовь может существовать везде. Никто и ничто не может помешать человеку на любом уровне совершать свои действия в пространстве христианской любви, и со здравым разумением, конечно.
Деятельная любовь — это не состояние умиления, а разумное деятельное поведение. И чем выше уровень принимаемого решения, тем сложнее понять, какое именно решение может быть мотивировано любовью. Но христианская любовь, доброе дело, совершаемое ради Христа, — это не всегда буквально «все раздать и поделить». Для большого руководителя это зачастую сложное решение, выбор между плохим и очень плохим. Но и там тоже можно найти решение, мотивированное христианской любовью, очень сложное и ответственное.
Поэтому никаких противоречий с конкуренцией нет. Слово «конкуренция» тоже может восприниматься по-разному. Это не обязательно борьба, в которой выживет только сильнейший. В самой по себе конкуренции в экономическом пространстве я не вижу ничего плохого. Она ведет к развитию технологий, продуктов. Борьба за внимание потребителя может, конечно, выходить за грань, приводить, например, к манипуляциям, к неэтичной рекламе. Я понимаю весь негатив, который здесь зачастую возникает.
Но борьба за то, чтобы предложить потребителю хороший товар или услугу и победить в конкурентной борьбе не с помощью административных рычагов или военно-морского флота — как это делают некоторые суперкапиталистические державы, — а естественным рыночным путем, — я не вижу в этом ничего плохого и неэтичного.
Я бы не противопоставлял конкуренцию нравственному выбору. Участники конкуренции не обязательно должны быть заклятыми врагами. Есть понятие coopetition — сотрудничество и конкуренция одновременно, — которое я еще в институте слышал 35 лет назад. Это нормальная практика сегодня, когда конкуренты в каких-то сферах не скрывают друг от друга «карты», где-то взаимодействуют, где-то кооперируются.
Экономика не любит крайних, формальных и вульгарных определений: вот это зло, вот это добро, вот здесь волчий оскал капитализма, давайте с ним бороться. Любой вульгарный идеологизированный подход к экономике очень опасен.
Здесь есть две крайности. Одна — представить экономику как набор объективных законов и сказать: «В экономике Бога нет» и «человек человеку волк, выживет сильнейший». А другая крайность — попытаться с помощью квазирелигиозных подходов придумать экономическую идеологию, которая красиво выглядит на бумаге, но на выходе зажмет экономику и лишит предпринимателя мотивации. Мы это уже проходили в разных видах.
— Сейчас много обсуждается вопрос диалога Церкви с предпринимателями. Какие его формы вам кажутся наиболее эффективными?
— Что значит «диалог»? Церковь — это в том числе и предприниматели. Они не за церковной оградой. Православные предприниматели — это члены Церкви, мы все собираемся у одной чаши. Это не диалог двух разделенных субъектов: вот тут экономика, а тут Церковь. Это скорее внутрицерковный диалог между людьми, которые думают об экономике, участвуют в процессах и влияют на них. Чем больше человек живет по Евангелию, тем в большей степени ему хочется, чтобы все, чего он касался, о чем он думает — а предприниматель думает об экономике 24 часа в сутки, — было наполнено христианским смыслом.
Как правильно применить евангельские нравственные законы в экономических решениях? Предприниматель приобретает личный опыт и понимает, что ответы непростые, нелинейные. Он начинает искать, как в своей деловой практике применять нравственные законы, которые ему близки? Например, какая мера миссионерского участия руководителя в отношении сотрудников, чтобы помочь им сделать мировоззренческий выбор, но так, чтобы не навредить? Такие вопросы возникают у отдельных предпринимателей. Они начинают обсуждать это внутри цехового сообщества, пытаются осмыслить, смотрят на русский опыт прошлых веков.
По благословению Патриарха Кирилла сейчас активно развивается проект «Вера и Дело», инициатором которого выступает Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, который я представляю в нашей беседе. А сейчас уже возникло целое деятельное движение. Это даже не диалог, это много голосов. Мы вместе размышляем о том, какова сегодня могла бы быть социально-экономическая доктрина в современном российском государстве, если бы нравственное начало в ней занимало все более весомую, а в идеале — определяющую роль.